Время от времени в газетах и журналах мелькали заметки о том, что дельфины часто появляются возле кораблей, на палубе которых играет музыка. Сообщалось даже, что они по-разному реагируют на разные ритмы.

Чтобы проверить это предположение, как-то вечером я принес в бассейн транзисторный приемник. Было время отдыха после вечернего кормления, и пять афалин благодушествовали в позах зависа в центре бассейна. Осторожно, не показываясь им на глаза, я включил приемник и поймал первую попавшуюся мне мелодию. Это была какая-то классическая опера. Женский голос пел на итальянском языке. Звуки текли плавно, без резких изменений тональности. С первыми же тактами дельфины зашевелились и, приподнимаясь над водой, начали искать источник шума. Не увидев его (приемник был скрыт за бортом бассейна), они приблизились к месту, где он находился — значит, все-таки определили, где он стоит, — и снова замерли в позах зависа. Минут пять, пока звучала эта музыка, животные не двигались.

Я убавил громкость и начал ловить что-нибудь другое. Джаз попался почти сразу. С первых же резких аккордов дельфины зашевелились, начали нырять и возбужденно плавать по всему бассейну. Я выключил приемник, но спокойствие в бассейне наступило не сразу — еще несколько минут животные никак не могли угомониться. Таким образом, они очень четко прореагировали на разные музыкальные ритмы.

Чтобы уточнить их реакцию, я еще несколько вечеров проводил этот эксперимент, регистрируя поведение дельфинов при каждом новом звучании. Постепенно вырисовывалась довольно определенная картина. Больше всего животным нравилась — если судить по тому, что они слушали, почти не шевелясь — медленная, плавная музыка без высоких тонов. Как только начинали звучать высокие ноты или раздавались частые стакатто барабанов, дельфины сразу же начинали беспокоиться.

Они хорошо воспринимали пение — и мужское, и женское. Однажды я поймал орган — его звучание также было воспринято положительно. Все резкие, высокие звуки, джаз и вообще любая музыка, имеющая четкий ритм, возбуждали животных. Правда, нельзя слишком уверенно утверждать, что она им не нравилась. Возможно, как раз наоборот: такая музыка настолько нравилась животным, что они не могли оставаться на месте, реагируя возбужденными движениями на быстрый темп.

Выразить свое отрицательное отношение к музыке, покинув то место, где она звучит, дельфины, конечно, не могли. Но и не делали вообще никаких попыток отдалиться от источника музыки (возможно, по той причине, что музыка, звуки которой многократно отражались от стен бассейна, по всей его акватории звучала с одинаковой силой).

В другой раз я провел небольшое исследование реакции дельфинов на непрерывные звуковые сигналы разных частот, задавая их с помощью генератора. Излучающее устройство устанавливалось рядом с местом кормления и включалось периодически на 15-20 секунд. На подаваемые негромко сигналы в пределах от 1 до 20 кГц (изменение частот производилось ступенчато — через 1 кГц), животные особого внимания не обращали. Следовала лишь кратко­временная ознакомительная реакция на излучатель: животные подплывали и осматривали его, причем делали это каждый раз, как только изменялась частота, и продолжали есть корм. По мере усиления громкости сигналов, подаваемых в пределах этих же частот, дельфины начинали проявлять беспокойство. Наибольшее возбуждение вызывали у них частоты в пределах 8-12 кГц. Животные прекращали есть рыбу и отходили подальше от генератора. Менее всего отрицательная реакция была выражена при 3-6 кГц. Когда звучали сигналы такой частоты, некоторые особи брали корм в непосредственной близости от излучателя, даже если он был включен на полную громкость.